Добавить в избранное Карта сайта
 
Главная / Мировоззрение / Мифология / "Русская идея" и "Американская мечта": феномен креативности и социальное мифотворчество


Мифология

"Русская идея" и "Американская мечта": феномен креативности и социальное мифотворчество

Екатерина Кадышева

 

"Русская идея" и "Американская мечта": феномен креативности и социальное мифотворчествоМифотворчество играет особую роль в социальной и политической истории любого народа. Являясь не столько культурным, сколько психологическим феноменом, миф выступает как средство самоидентификации общества, во многом определяя национальный менталитет и поведение. В условиях глобализации, межкультурной коммуникации, модернизации и иных процессов современного общества проблема производства и распространения социальных мифов становится особенно актуальной.

 Социокультурные кризисы различного масштаба во все времена являлись толчком для оживления мифических форм культуры; социального мифотворчества как процесса, способствующего преодолению нарастающей неопределенности ситуации за счёт создания иллюзорного образа социальной реальности. Эта ситуация предполагает переосмысление природы мифа и значения социального мифотворчества в создании нового типа культуры XXI века, который отмечен чрезвычайным ростом влияния информации и информационных технологий на изменение мировоззрения в целом.

Данная статья посвящена анализу феномена социального мифотворчества на примере двух массовых социальных мифов – «Русской идеи» и «Американской мечте». Их роль и значение в жизни соответственно России и США – двух крупнейших держав мира, обладающих огромным влиянием на мировую политику, – не вполне ещё поняты и оценены. Но можно смело утверждать: не составив корректного представления об этих мифах, невозможно понять, ни современную Россию, ни Америку.

Миф – явление уникальное. Существующий на протяжении всего развития человечества как связующее звено между человеческим творчеством и природой, миф играл важнейшую роль погружения в глобальную картину мира, чем удовлетворял потребность личности в целостном воспроизведении действительности. Именно миф (и ничто другое) во все времена упорядочивал социальную жизнь индивидов, позволяя понять, определить своё место в социуме. Всё это создавало ощущение гармонии и порядка, чувство единства и сопричастности всех членов общества.

О феномене «социального мифотворчества» всерьёз задумались в начале XX столетия. Потрясённое войнами и революциями общество переживало глубокий моральный кризис, связанный с потерей национальной идентичности. Общество нуждалось в новой системе координат, которую могли дать социальные мифы; в ориентирах, способных вывести его из создавшегося коллапса. Такими «ориентирами» и стали «Русская идея» и «Американская мечта». Поэтому, как бы ни определяли мы «Русскую идею» или «Американскую мечту» по предмету, содержанию, функциям и политическому значению, эти мифы с момента своего появления были и остаются одной из форм национальной самоидентификации, работая на которую, они не только нивелируют наиболее острые страхи общественного сознания, но и помогают социуму пережить самые тяжёлые потрясения. Неслучайно, что возвращение к вопросу о «Русской идеи» и «Американской мечте» особенно остро ощущается в сложные для обеих стран периоды.

Вопрос о генезисе «Русской идеи» всегда оставался одним из самых важных. Когда в XIX веке после поражения в Крымской войне отечественные мыслители впервые заговорили об идентификационном кризисе, стало ясно: стране нужны серьёзные перемены. Введённое в обиход в 1860 году Ф.М. Достоевским понятие «Русской идеи» заставило по-новому взглянуть на судьбу России, её место в общемировом пространстве. «Русская идея» олицетворяла для народа цель движения – тот идеал, к которому нужно стремиться. «Именно «идея», а не «мечта», по словам философа В. Межуева, оказалась наиболее созвучной замыслам тех, кто пытался отыскать понятие, позволяющее раскрыть душу России, расшифровать её жизнь и судьбу.

Начиная с XIX века о «Русской идее», по словам Льва Карсавина,  рассуждали «много» и «противоречиво». Одни видели в ней выражение предназначения России; другие – проблему поиска народом духовных основ; третьи – особенности национального характера. Однако противоречия эти проявлялись главным образом в толковании содержания идеи, но не её предмета. Поэтому, когда произносили эти два слова – «Русская идея», было понятно, что речь идёт об особом, самобытном пути России в мировой истории: предначертан ли он всевышним или логикой исторического процесса; о месте и роли России в мире; о русском народе как носителе великой исторической миссии.

Национальный идентификационный миф Америки явился на свет лишь в 1931 году в форме «Американской мечты». Однако за короткий срок этот миф не только закрепился в сознании самих американцев, но и прочно вошёл во всю мировую культуру. Сама история Соединенных Штатов будто способствовала появлению этого мифа. В ней, гораздо более короткой по времени, не было ни той прерывности, ни того внутреннею драматизма, которые выпали на долю России. США вообще шли необычным во многих отношениях путём, поэтому и проблемы самоидентификации, встававшие перед американским обществом, имели специфическую интригу и остроту.

Эта специфика проявлялась, прежде всего, в том, что образ Америки как райской земли сложился в Европе ещё до появления нового континента на карте мира. Историческое возникновение «Американской мечты» во многих аспектах парадоксально. Основной парадокс состоит в том, что «Американская мечта» возникла не в Америке, а в Европе, откуда была привезена иммигрантами в Новый Свет, а впоследствии стала частью американской культуры.

Первые поселенцы, прибывшие в «Новую Англию» в XVII и XVIII столетиях были пуритане, чья протестантская культура оказала огромное влияние на формирование американской идентичности и особого американского пути. Этика «личного успеха» и «равных возможностей»,  самоограничения и накопительства, «стремления к счастью» и частной свободы (этого пресловутого «privacy») – вот основа, на которой строилась система нравственных ценностей США. Само содержание «Американской мечты» указывало на свободного успешного человек в свободном и успешном мире (с тем уточнением, что человек этот – американец, а мир – Америка). «Свобода – источник всего, что обещала «Американская мечта», на что она ориентировала человека, – писал Горейшо Элджер, один из самых известных писателей Америки конца XIX столетия. – Уберите свободу – и «мечта» рухнет».

Творцы «Русской идеи» и «Американской мечты», скорее всего, не согласились бы признать себя мифотворцами, а своё творение современным социальным мифом. И всё же это так. Социальное мифотворчество берёт на себя функции, в которых человек всегда будет испытывать потребность. Именно социальное мифотворчество формирует у представителей той или иной общности глубинное знание об их общей исторической судьбе; объединяет вокруг общих целей и ценностей – мнимых или подлинных; способствует социальной и национально-государственной самоидентификации. Но если сплачивающая и образующая идея исчезает, государство с неизбежностью идёт к дезинтеграции и распаду. «…И хотя самый острый кризис – экономический, – писал в одной из своих статей Игорь Чубайс, –самый глубокий кризис – идейный. Не поняв, кто мы, каковы наши высшие принципы, никакие другие проблемы решать нельзя». В обществе должны быть чёткие, ясные ориентиры, в противном случае, не выстроив правильных идеологем, оно обречено на стагнацию.

То, что люди «твердо знают» о своей стране, не обязательно соответствует действительности, но это «знание» с практической точки зрения оказывается едва ли не важнее действительности.

 
Поделись статьей с друзьями!

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить



Яндекс.Метрика